Юлия Литвинова держит в руках потёртую чёрно-белую фотокарточку. На ней 27-летний парень в военной шинели – её дедушка Яков Филиппович Петров. На обороте карандашная надпись: «Румыния, ноябрь 1945 года». «Кроме этой фотографии я о своём дедушке больше ничего не знала, – говорит Юлия Анатольевна. – С неё всё и началось. 4 года назад я сидела одна в квартире и рассматривала эту карточку. Помню, сказала тогда: «Слушай, дедушка, ты, наверное, у меня герой!» И слёзы сами полились из глаз, захотелось узнать о нём больше. В этот момент в соседней комнате вдруг сдвинулись стрелки сломанных часов. Я решила, что это знак. Будто дед услышал и обрадовался, что я о нём вспомнила» БелПресса.
Белгородка Юлия Литвинова родилась в Баку. Своего деда Якова Петрова видела лишь однажды. Он приезжал в гости вместе с бабушкой, когда ей было всего полтора годика. О той памятной встрече сохранилась в домашнем архиве ещё одна важная фотография. «Я там совсем маленькая, – улыбается Юлия, показывая снимок. – И посмотрите, как дедушка нежно и бережно держит меня за ручку. Если бы я сейчас могла встретиться с ним, как бы крепко я его обняла и, конечно, попросила прощения. За то, что не знала, какой он у меня был герой».
В тот памятный день Юлия позвонила своему другу с просьбой отреставрировать фотографию дедушки. А потом начала искать в семейных архивах документы, которые принадлежали Якову Филипповичу. Благодаря любопытству внучки вскоре нашлась военно-учётная карточка, которая пролежала среди пыльных папок и бумаг целых 50 лет. «Это тоже было своего рода чудо, – замечает внучка. – Столько лет, по сути, вся его военная биография хранилась у нас в шкафу, а мы об этом даже не догадывались. При жизни дедушка почти ничего не рассказывал о годах войны. Только один эпизод он часто вспоминал. И однажды мой отец, это было в 1975 году, записал его живой рассказ о том случае на бобинный магнитофон».
Когда Юлия Литвинова начала собирать информацию о дедушке, подключились родственники. И уже забытую магнитофонную запись, где звучит голос самого Якова Филипповича, удалось оцифровать. Её племяннице прислал дядя Михаил. «В военно-учётной карточке дедушки было записано, что он принял воинскую присягу за 3 года до начала войны – 6 октября 1938 года, – показывает внучка. – То есть он либо служил в армии, либо учился в военном училище. Точно этого мы пока не выяснили. А когда началась война, у него уже был опыт, и его назначили командиром сапёрного подразделения».
Как рассказывает Юлия, в феврале 1942 года дедушку перевели в первую истребительную противотанковую бригаду. А спустя ещё некоторое время – осенью 1943 года – случился тот самый яркий военный эпизод, воспоминания о котором были записаны впоследствии на плёнку. «Это произошло где-то на Западной Украине вскоре после освобождения Белгорода, в котором дедушка принимал участие, – говорит Юлия. – В его карточке в графе «награды» указано, что он награждён медалью за освобождение Белгорода. Хотя позже мы выяснили, что такой медали не существовало, была благодарность Сталина, но не медаль. Но тем не менее такая запись есть».
К разговору присоединяется отец Юлии и сын Якова Петрова – Анатолий Яковлевич: «Задачами истребительного полка, в котором служил отец, были проникновение в тыл врага и зачистка. Они шли первыми и пробивали дорогу нашим войскам, чтобы те безопасно могли занять передовые позиции. В тот день – 21 сентября 1943 года – их бригада попала в окружение».
Вот как описывал те события сам Яков Филиппович в своём устном рассказе: «…был хороший денёк, немножко туман. Мы переезжали балку. Вдруг, откуда ни возьмись, застрекотали пушки, засмолили. Заряды трассирующие летят – чуть не за голову цепляются. Потом машины стали гореть, снаряды рваться. Начали кричать раненые. Приказ командира: «Поворачивать в балку!» Мы не успели, водитель при развороте вдруг повалил голову набок – убитый».
Яков Филиппович выскочил из машины и бросился в сторону балки, чтобы уйти с открытого места. Но внезапно совсем рядом разорвался очередной снаряд и ранил его осколком в правую руку. Пока бинтовал рану, однополчане скрылись в балке, и он остался один. «Благо у него был планшет, – замечает Анатолий Яковлевич. – Он побежал в неубранное кукурузное поле и спрятался там в канаве. За ним отправили трёх немецких карабинеров, и он вынужден был отстреливаться. Но получил ещё одно ранение в ногу. Он знал: нужно ползти дальше, и так передвигался какое-то время. Потом залёг в кукурузе».
«Его пытались в тот день убить из пулемёта, – взволнованно продолжает рассказ Юля. – Буквально в метре от него землю как плугом пропахало. Дедушка говорил: «Если бы немецкий стрелок взял чуть пониже, посёк бы меня на котлеты». Потом на него пошла бронированная машина. Он лежал там, в кукурузе, у него был автомат и две гранаты. И вот он всё повторял про себя и потом, когда рассказывал, что живым им не дастся».
Звучит оцифрованная старая запись: «Я им всё равно живьём не дамся… Буду их стрелять, а там что будет. Потому что я комсомолец, комсорг дивизиона. У меня документ комсомольский. И книжка первой московской истребительной бригады – это самый важный документ. Если они меня возьмут, то не расстреляют, а будет казнь. Допрашивать будут, на куски резать. Если заметят, из автомата их расстреляю и себя застрелю, но не дамся живым».
«Я всё думала потом: как он вообще выжил? – вспоминает внучка. – 99 % он должен был там погибнуть. И мне кажется, он остался в живых, потому что у него была эта готовность умереть в любой момент. Хотя и сильное желание жить при этом. Плюс хорошая военная подготовка. А ещё он молился Богу».
В своих воспоминаниях Яков Петров очень подробно описывает тот страшный день. Как лежал на земле, как отстреливался от немцев, как рисковал, какие мысли приходили в его голову. Как, уходя от преследования, мимоходом срывал с колючих кустов сочные большие ягоды ежевики, потому что нестерпимо хотелось пить. Как болела рука и отнималась нога, но была внутри решимость погибнуть, если придётся, а если не придётся – выжить любой ценой. Как гремел вдалеке гром и шёл холодный осенний дождь, как пикировал где-то рядом вражеский самолёт. Как, промокший насквозь, очнулся он ночью и услышал тяжёлый гул советского «газика», как полз навстречу нашим и хрипел «Свой, свой!».
«Я почти наизусть выучила рассказ дедушки, – делится Юлия. – Каждый раз переживаю его заново и представляю, как он там один. И мысленно как будто начинаю его благословлять в этот день, чтобы у него всё хорошо сложилось. Рассказала как-то об этом знакомой, что 21 сентября деду сердечки отправляю. А она говорит: «Ты ему отправляешь в прошлое сердечки, чтобы он выжил и через какое-то время родилась ты». Сейчас мне в два раза больше, чем деду тогда. Я смотрю на него уже глазами не внучки, а мамы. И бесконечно горжусь им».
Юлия рассказывает и о том, что сам Яков лишился мамы, когда ему было всего 2 года. Рос он в далёком селе в Ставропольском крае. Жизнь в голодные послереволюционные годы была тяжёлая. «Пить, курить и говорить учились одновременно», – часто повторял дед. Но эта деревенская закалка, смелость и здоровая наглость помогли ему выжить в тот роковой день. После двух ранений Яков Петров оказался в госпитале. Но, как только раны зажили, вернулся на фронт. И первое время, пока не пришёл в себя окончательно, служил поваром в 29-й миномётной бригаде. В апреле 1944 года его перевели старшим радиотелеграфистом в 153-й гаубичный артиллерийский полк. Война для него закончилась в 1946 году в Австрии.
«После войны дедушка осел в азербайджанском городе Хачмаз на границе с Дагестаном, – объясняет внучка. – Работал всю жизнь до пенсии экскаваторщиком. Умер в 1982 году в возрасте 64 лет и был похоронен в Дагестане».
Так сложилось, что потомки Якова Филипповича в 1990-е годы выбрали для жизни город Белгород. Тот самый, который в 1943 году освобождал молодой сержант Петров, за что был отмечен специальной наградой. «Мог ли он догадываться тогда, когда проходил через этот разрушенный город в 1943-м, что спустя 50 лет вся его семья осядет здесь? – рассуждает Юлия. – Что в Белгороде обретёт покой и будет похоронена его жена? И что спустя годы здесь родятся его внуки и правнуки?»
Юлия вспоминает, что тот случайный переезд в Белгород (тогда о прошлом дедушки подробностей они ещё не знали) получился очень непростым. Ей только-только исполнилось 19 лет, младшей сестре – 14. И в первые несколько месяцев их мама попала в реанимацию с язвой, а бабушка сломала руку. «Я потом часто думала, откуда у меня такая стойкость к разным бедам, – делится внучка. – Было так трудно, а я решила: сцеплю зубы, но не поддамся. Теперь я знаю, что это от дедушки. Он в тот страшный день 1943-го так часто повторял фразу «живьём я им не дамся», что она у него на генетическом уровне будто записалась и передалась потомкам. Готовность умереть, но не сдаваться. У него в тот день выработался ген стойкости. Даже сейчас, в наши непростые времена, этот ген помогает нам жить и бороться с трудностями».
Юля считает, что Белгород играет в этой истории не последнюю роль. Он стал для младших поколений их семьи уже родным. «Нас будто Бог перенёс сюда в трудный момент. А это значит, не зря дедушка проливал кровь за эту землю. И если бы я сейчас могла встретиться с ним, как бы крепко я его обняла! И сказала бы: «Дедушка, теперь я знаю, какой ты был у меня герой».
